bokhonov (bokhonov) wrote,
bokhonov
bokhonov

Category:

Проблема катализа.

Политическая структура во времени обычно представляет собой периоды, характеризующиеся господством некоторой концептуальной системы. Часто эти периоды называются громко – эпохи. Наличие же господствующей или лидирующей концептуальной системы является обязательным условием существования некоторого конкретного общества как политического целого. Альтернатива этому – политический хаос, стабилизируемый в лучшем случае силой и страхом, при этом имеющим только одну цель – физическое выживание.
Для того, чтобы ставить политические задачи и хотя бы создать более-менее эффективную коммуникацию внутри защищающих свои политические интересы сообществ, необходима система понятий и концепций. В этом смысле политика ничем не отличается от других сфер деятельности, физики, к примеру. Наука тоже развивается – эпохами, характеризующимися наличием сложного специализированного понятийного аппарата.
Отличие политики от науки в том, что наука развивается последовательно усложняя свой понятийный аппарат, а в политике часто предшествовашая идейная система может быть снесена практически до основания. Новая политическая идеология обычно рождается внутри старой системы и если она становится доминирующей в сознании общества, конфликтуя с идеологией правящих классов, то несмотря на силовое противодействие с их стороны в итоге политика побеждает силу в весьма обозримое время. Ну, на то она и политика.


Например – Мартин Лютер и протестантизм. Профессор теологии и тотальная католическая система.

Вот тут есть одна особенность – обычно у новой идеологии есть один лидер, который и определяет смысл этой самой эпохи. Или – периода.
Лидеры при этом обычно имеют неформальный или полуформальный статус и обычно достаточно самостоятельны и часто оппозиционны.

Если проводить ассоциативную связь с химией, то в политической химии лидеры являются катализаторами для реакций в этой самой политической химической реакции синтеза с имеющимися инградиентами.


Это в общем мало отличается от локальных видов коммуникации – в науке, искусстве, философии, где лидер водит новые понятие и термины и стиль. Что-то вроде Станиславского с его сверхзадачей. Или квантовой механики.

Кстати, Станиславский и был в своё время неформальным политическим лидером, насколько это было возможно – и власть с ним считалась. А театр в СССР был задавленным, расплющенным, но всё же островком сведённого к минимуму свободомыслия. Особенность жанра – прямой контакт с потребителем. Если в кино «про сталеваров» ещё можно было заманить зрителя (пощелкать семечки, пообщаться сексуально озабоченным парочкам на заднем ряду), то театре это во многом ритуальное событие – искусство рождающееся непосредственно в настоящий момент, нет актуальности – нет потребителя, да и репертуар приходилось формировать учитывая менталитет зрителя.
Включая такой жанр как оперетта с невероятным количеством персонажей типа Сильв, Бони, князьёв и графьёв (это в «стране победившего пролетариата»). А тут недалеко и до фиги в кармане.


Говорят, Сталин был на спектакле «Дни Турбиных» раз пятнадцать. Спектакл – «про беляков», если кто не в курсе.

Театральщина вообще всегда остаётся составляющей неформального политического лидера. Кстати, в подавляющем большинстве случаем неформальный идейный лидер не становится формальным. И обычно не входит ни в какие большие формальные объединения. Иногда возникает «фирменное» движение, основанное на попытках прямого применения его идей, но ничего конкурентоспособного в организационном смысле не могущее противопоставить более прагматичным в способах достижения политических целей группировок, не выходят из статуса аутсайдеров.
Например – толстовцы Льва Толстого, нацболы Лимонова, «утята» Галковского …

Заметте – не было же достоевцев, чеховцев… Достоевский и Чехов не были политическими мотиваторами, а Толстой был.

В этом контексте рассмотрим складывающуюся ситуацию в России. В постперестроечное время можно выделить две закончившиеся эпохи. Или не эпохи, а два идеологических эпизода – 90-е и нулевые. Я всё же думаю, что эпохи, какими в жизни человека можно назвать эпохами детство и отрочество – такое влияние они имеют на дальнейшую жизнь.

Девяностые характерны тем, что все в СССР и после него понятия не имели – что такое публичная политика. Да и – что такое политика вообще. Решение политических государственных вопросов монополизировала узкая группа лиц. Остальным иметь даже малейшее отношение к политике запрещалось в любом виде, в том числе заниматься безконтрольно деятельностью чреватой политикой, например – публиковать печатную продукцию внутри страны. За несанкционированную публикацию, особенно за границей, можно было получить тюремный срок. Причём это касалось в основном именно печатной продукции плюс радио и кино – особенности менталитета тогдашней бюрократии – господствующего класса. В пору их молодости это были единственные возможности для массового распространения информации. Помимо слухов и сплетен, конечно, за распространение которых в общем тоже одно время – сажали и расстреливали. Но с некоторых пор сплетни были разрешены и даже породили специфический массовый неформальный жанр – политические анекдоты.
Затем появились магнитофоны и возможность массового тиражирования информации, воспроизводимой на них. И сразу негосударственная (относительно СССР) продукция этого типа вытеснила государственную, не смогшую оказать ни малейшего сопротивления конкуренту – западные рок и попса, блатяк и самодеятельная песня. Можно сказать, что на этой основе и оформилось оппозиция. Но это было слишком аморфно для политического сознания. Как вести себя политически никто не знал. Формы протеста приобретали интуитивные формы, одна из которых – собираться толпой. На «безрыбье» возникли и псевдолидеры во главе с харизматичным алкоголиком. Фактически это был политический калейдоскоп, фигуры менялись при каждом его обороте, доводя общественность до тошноты.

Кристаллизация политического сознания началась с публицистического творчества Эдуарда Лимонова. Между прочим, я пишу на полном серьёзе. Я имею в виду –сознание возникающего политического слоя. Разумеется, это штука имеет свою структуру. То есть – это не означает, что вся масса вдруг «просветлела» и стала политически грамотной. Это означает, что начала возникать некоторая управляемая иерархическая структура помимо государственного аппарата, который контролировался чёрт знает кем.

Объяснить обществу было необходимо следующие элементаные вещи –

- что такое (кто такой) политизированный индивидуум, как он выглядит, что чувствует, какими делами занимается. Политическим в СССР была так называемая «политинформация», то есть зачитывание низовыми активистами коммунистических газет и «материалов»; из парткомов. «Политической фигурой» был так называем член партии. Существовал анекдот:
- Товарищ Брежнев, Вы член КПСС?
-Нет, я её голова.;

- что такое массовое политическое поведение : идейность, солидарность, наличие общих интересов;

- что такое партийная пресса и вообще – идеология. Её связь с жизнью. Например, левым он помог сформулировать на современном языке концепцию преемственности – «у-на-была-великая-эпоха», демократам показал в художественно-экзистенциальном виде – что такое демократия в жизни, в том числе и на страницах всем известных произведений.

Понять эффект не трудно. Всегда политизированный талантливый Лимонов получил отличный опыт жизни на Западе вообще и опыт сотрудничества во французской радикальной политической среде, в основном левого толка. Воздействие на политическую среду было так велико, что Лимонову простили весьма своеобразные похождения его литературных персонажей…

Тем не менее, эпоха политической инсталляции закончилась. Романтические представления неминуемо должны были столкнутся с технологической прозой, то есть экстатические формы политической активности с неизбежностью требовали скучного политического обучения и кропотливой организационной работой. С этим у Эдуарда Вениаминовича оказалась напряжёнка, попытка заменить компетентность героизмом детерминировано не увенчалась успехом.

Должен был появиться другой неформальный лидер или политическая жизнь грозила вновь погрузиться в летаргический сон. И лидер появился в образе философа, космополита и писателя Дмитрия Галковского.
В 90-е Галковский заявил о себе как очень своеобразный литератор, вызвав интерес к себе сильным романом-эссе «Бесконечный тупик». Впервые я о нём услышал на встрече с редакцией журнала «Наш современник», приехавшую в Новосибирск с , как тогда говорили, творческой встречей. На пресс-конференции редактора станислава Куняева спросили – будут ли они печатать роман Галковского «Бесконечный тупик»?
- Весь роман нет, отрывки будем, он ведь вот такой толщины книга – сообщил Куняев, показав размер книги при помощи двух параллельно расположенных ладоней. Между ладонями было сантиметров 20.
Фамилия и название романа запомнились.
В дальнейшем на протяжении лет десяти он появлялся в печати и СМИ как умный человек, хотя и с несколько относительно скандальными ходами в какой-то неведомой игре. И вот в один момент он появился в политической интернет среде со своим блогом и сайтом как абсолютно сформировавшийся политик с отлично разработанной концептуальной системой.

Излагаемой в крайне своеобразной, парадоксальной и прилипчивой форме – философского политического фельетона. Заявив при этом, что сверхзадача его состоит в том, чтобы жениться.
Метод оказался крайне эффективным ответом на традиционный вопрос – «кто виноват?». А также – как это делается в Европе?
Так как отвечал стилю эпохи – эпохи фельетонов. Усиливаясь, катализируясь талантом философа и фельетониста. Всё, что бы ни написал Галковский превращалось в фельетон. Даже смерть отца в романе описана в каком-то фельетонном стиле. Дочитав до этих строк включительно, я лично сделал вывод – этот парень далеко пойдёт!
Однако воздействие на общественный политический стиль было колоссальным. Фактически всё политическое идеологическое пространство структурировалось согласно фельетонам Дмитрия Галковского, а всё, что не использовало его идеи в качестве катализатора (разумеется, без упоминания первоисточника) отсеивалось в отвал. Вот есть такая основополагающая книга в НЛП – «Структура магии» называется. Относительно политизированоой системы в России метод Галковского так и можно назвать – структура политической магии. Ну, в рациональном аспекте – просто генерация понятий о структуре политической системы и методах её функционирования.
Можно, разумеется, соглашаться или не соглашаться с Галковским, но если кто его фельетонов не читал – то в современной России это – пробел в политическом образовании.

Однако, эпоха фельетонов прошла. Это отлично почувствовал и политик Галковский. Вот недавно прочитал его воспоминания об отце в связи со значащим для него событием – его возраст превысил возраст смерти родителя. Оказывается философ всю свою жизнь мерил используя в качестве эталона образ родителя. Ничего фельетонного. Щемящий текст. Некоторые его соратники и единомышленники возможно даже прослезились…

Скажем так – стало не смешно. Не скажу – страшно. Нет. Все устали бояться, хотя бы. Стало не смешно. В том числе кое-кому из самых высокорейтинговых представителей истеблишмента.

Фельетоны стали не актуальны.

Наступает новая эпоха.

Что бывает при этом со «старыми» лидерами. Да ничего страшного. Они перемещаются на политический Олимп, где в почти божественном или титаническом статусе продолжают функционировать.
Чем вот занялся Лимонов? Читает единочаятелям проповеди!!! Буквально. Так и пишет в кнце своих текстов – это была проповедь такая-то! Обалдеть можно! Лимонов в качестве проповедника, уповающий на какие-то метафизические , а то и религиозные сущности!!!
Старость не радость???

Галковский женился, объявил о своём новом общественном статусе - сверхбогатого человека и уходит в (по его намёкам - очень) большой бизнес.

Что за эпоха? Кто будет новый лидер?
Сгенерировали политического человека в России.
Кстати, обычно у лидера-катализатора образуется своё персональное компактное движение молодых последователей. Это один из признаков неформального политического идейного лидера. Однако, не обязательно при этом данные движения выходят из статуса аутсайдеров.
Например – толстовцы Льва Толстого, нацболы Лимонова, «утята» Галковского …

Заметте – не было же достоевцев, чеховцев… Достоевский и Чехов не были политическими мотиваторами, а Толстой был.

Настало время ответить на вопрос – что делать?
Как обычно.
На основе реальных достижений.
Повторяю – место катализатора свободно. Не путать с вождями и вождишками. И даже – с идеологами.
Катализ. Политическая химическая реакция – идёт.
Одно яркое произведения искусства, философская концепция, научная теория – и катализ пойдёт.
Вряд ли это будет выскочка, тёмная лошадка.
Скорее всего – достаточно известный писатель, режиссёр, учёный. С оригинальными новыми идеями, по крайней мере для общества.
Это может стать неожиданным даже для потенциального властителя дум.
Кто?
В принципе – личности есть.
Целый спектр – от Пелевина до Задорнова.
Да. Представьте себе. Всё может быть.
Вот платина – своеобразно выглядящий металл, а катализатор сильный. И даже имеющий для многих эстетическую привлекательность.
Subscribe

  • Своеобразие ситуации

    Интересная ситуация в нынешней России. Бизнес относительно освоили. Ну, движуха есть, хотя бы в стиле купи-продай. Фирмы какие-то. Оценивать можно…

  • Мода и хиты.

    Солидные консерваторы презирают эти факторы. А - напрасно. Это же вполне - невинно. Но предельно эффективно. И добровольно. Пока движения и партии…

  • Всё уже решено?

    Некоторые считают, что в мировой политической реальность всё решено (и раньше решалось) некими всемогущественными личностями. А всё остальное это -…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments